… и будет день!

Говорят, под Новый Год чудеса встречаются! Опыт не-системного анализа святочного рассказа.

Может быть, впереди замаячила смена вех? Литературных разумеется… Может быть начнётся возрождение лирики, рассказов в том числе? Новелл, на худой конец…

Прежде всего современный рассказ продолжает реально существовать в двух формах — бытового очерка и анекдота… Иногда они совмещаются, — кстати. Попытка возродить нечто типа чеховско-бунинской формы, раз за разом терпит неудачу…

И вот вдруг, иное дело — Ольга Деви

“Где самое дно жизни”

Тема одна (Два мира, две судьбы, две жизни…). И направление правильное, кондовое – всё познаётся в сравнении…

Шаг за шагом автор в разных своих произведениях раскрывает разные грани этой темы. Причём, как всегда, Ольге Деви хватает художественного вкуса не сбиться на сарказм или иронию в изображении чужого мира, и видимо глубоко чуждого ей мира. Вот и сейчас: карикатура или даже просто гипербола были бы более ожидаемы в следующем противопоставлении.

Вот молодая женщина с природной душой.

Вот — москвич с инстинктами столичного зоопарка.

Но гротеска нет: под увеличительным стеклом, а местами даже под микроскопом – весьма и весьма традиционно — автор изучает подспудные движения души и их оболочку – слова.

Автор рисует Сергея многопланово, а не мажет одной чёрной краской. Герою в отличие от героини, казалось бы, везёт по жизни. Даже если он сталкивается с несчастьем или горем, оно — чужое… А сострадание и прочие гуманистические словеса оставим чертовски чарующему Священному писанию. Но неожиданно случается то, что гундят в гундяевках: в какой-то момент своей благополучной жизни молодой карьерист очнулся в снежно-ледяном сугробе… Это как Улюкаев: Бац! И пальчики в краске, а запястья – в наручниках… Почему именно он, Улюкаев? Других что ли не было… Почему именно он, москвич, и из купе международного люкса бац – и в сугроб…

Приближается Новый Год…

В палитре Ольги Деви есть уникальная особенность: она органически не может показать злого человека. Даже в самом уродистом уроде, жертве аборта, она обязательно оставляет маленькое но – светлое пятнышко. Она оставляет надежду. Что в принципе согласуется с православной концепцией: пока человек жив, он ещё не окончательно потерян для Царства Божия…

Когда мы видим бомжа, редкий кто из нас может задаться вопросом, параллельном тому, который Сергей задаёт в тексте: ««Интересно, а мог бы я оказаться на месте бомжа?»

Но человек, задавший такой вопрос не совсем безнадёжен. Сергей задаёт его несколько иначе, в какой-то момент он спрашивает самого себя: «А чего бы достиг я, окажись на её месте?»…

Очнувшись в ледяном сугробе, молодой человек не видит ни ангелов, ни бесов – видимо, те и другие давным-давно поставили на нём крест – дрожа и повизгивая, он повторяет одно и то же очень точно найденное Ольгой Деви слово: «Дерьмо! Дерьмо!! Дерьмо!!!»

Это троесловие и троеславие тянет на очень мощный и стильный заголовок рассказа в целом. Ну хотя бы потому, что автор не указывает однозначно, к чему относится – это может быть и сам молодой человек, это может и два его попутчика, выкиниувшие его, в стельку пяьного, как Стенька Разин татарскую княжну, с борта столичного экспресса, это может быть и кассовый зал полустанка… В общем, всё к чему не прикасается дерьмо, оно, загаженное, начинает пусть не вонять, но – попахивать…

Итак, моя прелесть, герой, преуспевающий молодой человек, в силу обстоятельств сталкивается с дном… Полустанок так и называется – Дно. Это малость не по-реалистически; бытописатели никогда не любили нажимать на символ – пусть жизнь течёт так как она течёт – безо всякий указующих перстов… Читая роман Боборыкина «Василий Тёркин», ни в малой степени не ощущаешь, что фамилия – СИМВОЛИЧЕСКАЯ, и что она там символизирует… А что она собственно должна символизировать? Подвиг купечества в годы царствования Николая Палкина, Николая Кровавого?

Впрочем, Ольга Деви верна себе ещё и в том, что она не рисует дно прямо и открыто, а только лишь намёком… Человеку свойственно вытеснять зло из своего сознания и осознания, «рационализировать» и … продолжать служить этому злу; это так по-человечески, что даже не хочется тратить много слов. Но рассказ-то – святочный! Может, и на этот раз случится пусть маленькое, но чудо!

Говорят, под Новый Год чудеса сбываются…

Проблема в том, что девушка — тоже отнюдь не прямолинейна, она по-своему уникальна. За благородным её поступком мне чудится подступающая неизмеримая глубина отчаяния: по-видимому она уже начинает ловить духовные плевки: где-то сожалеющие, а где-то и презрительные взгляды… Не понимаете её и Сергей: она спасает его здоровье, а то и жизнь и – ничего не требует взамен.

Таких мало где ещё встретишь…

Ещё более уникальны её филологические предпочтения: Умберто Эко (sic!) и Мандильяни… Нуда, я тоже с 10 до 15 лет безумно увлекался научной фантастикой, за что навлёк на любимый мой жанр негодование деда: «Такой умный мальчик, а увлекается сущей чепуховиной…» другое дело, что я не видел себя в окружающей действительности — .-.=.-. —

Видимо, не находит себе своего места и героиня… Хотя попытки делает – служит кассиршей. И даже поступает по-христиански, не будучи верующей… Но жизнь не заладилась. И самое главное, как метко заметила Ольга Деви, жизнь не заладилась по самой простой причине – житейской… Подступает к горлу комок: просвета нет и не будет… Ну, что ж , наверное, такая судьба! Но надежда совершенно справедливо умирает последней…

Понятно, что автор хотела…

Понятно, что вкладывала в замысел…

Но вот сам текст произведения получился и глубже, и значительнее всяких идей. И это большой успех. Я бы поставил к этому рассказу заголовок «Путешествие на край ночи» — если бы… Вот именно. Если бы не было Луи Селина.

Обычно человек думает, что дно жизни, в частности социальное дно — оно где-то там, за горизонтом- — на худой конец, за колючей проволокой и зарешёченными окнами карцера… Ольга Деви смеет утверждать, что дно жизни — рядом с каждым человеком. Типа, от сумы да от тюрьмы не зарекайся! И вот в её святочном рассказе герой, и героиня приблизились к этой зловещей черте совершенно неожиданно для себя… Они почувствовали присутствия дна (в том числе и социального!) в своей ещё только забрезжившей и неокрепшей жизни – они почувствовали духовно; прикоснулись – но не перешагнули, пока ещё обстоятельства на их стороне…

Ответ на сакральный вопрос: «Какие уроки извлекли юные герои из одного предновогоднего дня и одной новогодней ночи?» автор тоже традиционно возлагает на читательницу…

Ну и правильно делает.

Давай, читательница, пробуй и дерзай – а слабо тебе разгадать загадку Сфинкса?

Москва, 2016 г.