Улетаем? Улетаем! Улетаем…

На безрыбье и рак — рыба?.. (Из цикла ПРЕМИАЛЬНОЕ)

Присуждение давеча нобелевки Бобу Дилану вызвало волну критических , юмористических и прочих ёрнических замечаний, широкими кругами, разошедшуюся по интернету. Который год подряд мировую словесность уделывают по полной программе, очередной раз она оказалась не у дел… Но девятого вала критики в сторону нобелевки не произошло. Волна очень быстро сошла на нет. А кто?…

Беда в том, что за этой сладкой парочкой — за этими шумом с шумихой (муж — это шум, а шумиха = жена ему…) теряется основная проблема, потому что, как говаривал старик Гегель, и пена есть выражение глубоководной сущности.

Перебирая современных авторов, я скажу прямо не могу назвать ни одного писательского имени, чтобы погрозить нобелевскому комитету пальчиком:

— В то время, когда творят … вы — слепцы (не путать с картиной Брейгеля!)…

А кто? А кого?

— Да нет такого…

И скорее всего на мой тщедушный взгляд, не в чиновниках, присосавшихся к нобелевке, дело, а в самой мировой словесности…

Понятно, что нобелевка — это не индикатор, и даже не показатель дел в мировом историко-литературном процессе; понятно, что всё время своего существования она существовала сама по себе, а мировая беллетристика — сама по себе, и поэтому могла вполне себе присуждаться спокойно какому-нибудь Деланому Рузвельту или Милорду Черчилю…

Ценность нобелевки всегда определелялась не меткостью и зоркостью взгляда нобелевских комитетчиков, а тем, что это одна из самых дорогостоящих литературных премий… Её не столько престижно, сколько полезна для кармана нищих щелкопёров…

Денюжку любишь, говоришь?

А кто из писателей её не любит?!

Кто из лауреатов жертвовал?… на детские дома… на престарелых… на неизлечимо больных…

Вообще говоря, эпохи, в которых словесность занимала ведущее место в умах той или иной нации или народности, очень редки, но они есть… Например, эпоха Мейдзи в истории Японии…

Современная эпоха к таким не относится.

Жаль, конечно.

Впрочем, и ХХ век не был литературным. По большому счёту — это был век расцвета кино: немого, чёрно-белого, цветного… Нынче вот — компьютерно-графического кино… А завтра — за виртуальной реальности розовыми очками…

Думается. И век нынешний не станет исключением в этом традиционном ряду…

Ближайшая задача словесности — умереть достойно.

Без оглядки на каких-то врагов нашего народа. Или — не нашего…

Без пустопорожнего сетования на мифическое «створаживание» нашей литературы.

Ну а Нобелевка? — спросит меня вдумчивый читатель… — а то вы, пётр Казиминрович, начали за здравие, а кончили — за упокой?!

Ну а нобелевка будет продолжать чудить как ни в чём ни бывало. Когда даже словесности как таковой вообще не будет.

Доказывая правоту пословицы: чудаки украшают мир на пороге третьей мировой войны…